?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Next Entry
(no subject)
vanchouzzz
Муромцево окончание.

Материалы для постройки дома привозились в Муромцево со всей России: мрамор из приломов Ивана Губонина – для балюстрады и тарусский мрамор – для парадной лестницы и каминов; метлахская плитка – для выстилки террасы из товарищества Коса и Дюра, финские изразцы из заведения Пригница и, конечно, кирпич и лес собственных заводов. Столь же тщательно выбирались мной и моими поверенными мебель и детали интерьера. Придворный фабрикант мебели, обойщик и декоратор Шмит поставил мне в январе 1887 года столовую светлого дуба на тридцать шесть персон, декорированную кабаньей кожей; ореховую гостиную; еще одну гостиную красного дуба, кабинет и мебель для передней. Я и в последствии покупал мебель только у него и никогда не ошибался, поскольку господин Шмит высоко держал марку своей фирмы: как-то случились мелкие неполадки со шкафом в одной из комнат, и буквально на третий день в Муромцево был прислан мастер, снабженный точными инструкциями для приведения мебели в должный вид.
Художник Томашки расписал потолок в аванзале и украсил декоративной живописью стены в гостиной и столовой. Оружие, фарфор, севрские вазы, бронза, зеркала – от поставщика Высочайшего двора Ивана Эберта, столовое серебро – от Фаберже, гобелены, неплохая коллекция живописи (в девяносто четвертом году правление Передвижников просило меня предоставить для посмертной выставки Николая Загорского его картину «Арендатор» из моего собрания), аквариумы, охотничьи трофеи и еще тысяча и тысяча мелочей определяли внутреннее убранство дома, над которым в дни моего приезда в имение поднимался флаг Храповицких.



Тогда жизнь в имении преображалась от обилия гостей и сопутствующих им развлечений. В полуверсте от дома, у Отрадной аллеи, я построил небольшой театр, внутри представлявший точную копию одного из столичных, где давались спектакли как заезжих трупп, так и воспитанников учрежденной мной в Муромцеве музыкальной школы. Больше всего им удалось сочинение господина Алмазова «Волчьи зубы». И спектакль был неплохой, и школа вскоре приобрела некоторую известность. В 1896 году моя супруга Елизавета Ивановна ходатайствовала о принятии школы под Высочайшее Ее Величества Императрицы Александры Федоровны покровительство. Жена моя, сама будучи не чужда искусству (она занималась музыкой, писала акварели), всячески поощряла культурную жизнь в имении, поддерживала просвещение, для чего я, не считаясь с расходами, покупал музыкальные инструменты у Циммермана и Посербского, жертвовал средства на музыкальную школу, школу в селе Ликино, строил школу в селе Галанино, поддерживал деньгами губернскую архивную комиссию, помогал, предоставляя сцену театра, горящим провинциальным труппам, вроде ковровской господина Бурлакова.







Дом стоял в окружении парка, который я непрерывно расширял и благоустраивал. Прежде это был регулярный французский парк, стержнем которого стали построенные в конце восьмидесятых каскады фонтанов, вдоль которых летом высаживались в грунт пальмы и другие теплолюбивые растения из оранжерей. Круглый год персики, французские сливы и другие редкие фрукты поставлялись в лучшие магазины обеих столиц. Садовые материалы я получал из садоводств Бауэра, Фогта, Ноева, графа Уварова, Эйлерса, помологического сада Регеля и Кессельринга, словом, отовсюду в Муромцево присылались вишня, крыжовник, яблоня, груша, слива, жимолость, персик, виноград; семена, луковицы и рассада – роз , лилий, тюльпанов, гиацинтов, нарциссов, цикламен, тубероз, гладиолусов. В дендрарии росли сотни пород деревьев, среди которых десятки экзотов, названиями которых я просто не хочу утомлять вас.
Таков был мой парк, который в 1910 году был еще расширен господином Куффельтом из Риги за счет разбивки парка в английском стиле. Всего четыре сотни десятин. В парке были проложены освещенные электричеством дорожки, для чего я приобрел на заводах Сен-Гали 110-пудовый шоссейный каток. Их украшали скульптуры из мастерской все тех же братьев Бота и венская мебель Тонет. Фонтаны, украшенные работами скульптора Козлова, вели к прудам, где были оборудованы купальни и специальный причал. К лету из лодочного сарая на свет божий извлекались лодки, ботики, яхты шлюпочной мастерской петербургского речного яхт-клуба.






Дом, парк, обширное и с каждым годом растущее хозяйство имения требовали рабочих рук, отчего народонаселение Муромцева росло. Ближайшие же православные храмы находились либо в Судогде, либо в отдаленных селах. Побуждаемый этими обстоятельствами и желая в жизни своей делать доброе, я позволил себе в июле 1889 года обратиться с письмом к владыке Феогносту, архиепископу Владимирскому и Муромскому, в котором просил уже осенью сделать закладку храма в имении, в память святой царицы Александры, празднуемой 23 апреля. Сооружение храма, равно как и снабжение такового всем имуществом, утварью и одеждами, я всецело взял на себя. Торговый дом Соколова поставил золоченое с хрустальной розеткой паникадило, крест, запрестольный образ. Вся напрестольная утварь была заказана поставщику императорского двора господину Фаберже, плотницко-столярная мастерская Медведева изготовила иконостас с иконами художественной работы школы Васнецова, писанными на жести, и клиросные иконы «Святая Ольга» и «Призвание апостолов» на полотне.
Скрытая в тени парка церковь Царицы Александры напоминала мне о юности в Александровском лицее, чистом времени, полном надежд, но часто ли в светской суете заходил я под ее своды? Господи Иисусе Христе, Сыне Божий! Помилуй мя грешнаго!
Вот таковым было мое поместье в сельце Муромцево, которое я и мои сподвижники – Тюрмер, Воронов, Герле, крестьяне и жители Муромцева и окрестных деревень всячески благоустраивали и облагораживали в надежде, что оно украсит собой уезд, а стало быть, и всю Россию, и тем самым послужит ее славе и процветанию во благо будущего Отечества.
Я смею надеяться, что это удалось мне, а потомки сохранят и умножат начатое русским дворянином Владимиром Храповицким. И уходя, я хочу сказать вам, как, пожалуй, одни лишь русские говорят, расставаясь:
- ПРОЩАЙТЕ!

















Не в роскоши дворянского гнезда,
где сонный сад, и флигель, и фонтаны,
беседка у заросшего пруда,
и барский дом, и слышно фортепьяно –

когда раскрыты окна и когда
вечерний чай, и на закате пряно
благоухают розы, и тумана
клубы рождает близкая вода –

я выросла не там. Что мне усадьбы!
Камин, ковры, фарфор, модерн, ампир…
Таинственный и трогательный мир.
Когда б совсем не знала – и не знать бы.

Но вот: остались вещи, книги, лица…
Как не затосковать и не плениться!










  • 1
Ух! НАстоящий подарок! Спасибо =)

Удивительно, это же до какой степени бесхозяйственности надо было дойти, чтобы так... НУ письмо крестьян еще понятно - дело политическое и писалось под диктовку, но все равно =/

Я после поездки показывал свои фото из Муромцева одному деду, который был там в конце 1940-х, когда там еще был техникум... Он долго вздыхал, охал и печалился. Говорил, что, хоть при нем уже не было того "царского" величия, но чистые пруды, фонтаны, а также шикарные залы с каминами и доспехами были...

И ведь действительно Храповицкий-то не просто так строил! Все окрестные деревни за счет этого жили и всем от того же театра и хороших прудов было только лучше.

В общем жалко и стыдно...




интереснейшие у Вас постинги-иследования! спасибо - очень поучительно и нужно!
добавила Вас в (избегаю слово френд-лист) свои заметки, буду с удовольствием заходить :)

не могу оторваться от фотографии церкви!невероятно красивая и...какая-то беззащитная! как она называется? она сохранилась до сих пор? извините за дилетантский вопрос - где находится муромцево? возможно, я невнимательно читала...

М-да... письма конечно вообще жуткое впечатление производят...

Я дам ссылку на Ваши исследования.
Очень интересно, спасибо.

Была там недавно, открытки, времен процветания, просто сразили

  • 1